Про охоту на глухаря и не только

Развлечения - Охота - Про охоту на глухаря и не только

Мой добрый знакомый из местных, Николай – охотник и рыболов, давно предлагал мне устроить вылазку на боровую дичь. Да я как-то слишком заработался той весной и, наверное совсем не выбрался, если бы не настойчивые звонки от охотников из Москвы. Звонят, спрашивают, что да как, что почем. Ну, думаю, пару человек смогу принять, и сам с ними схожу в последнюю декаду апреля. И поучусь, и денег заработаем с Колей: я домик сдам, он за услуги проводника получит.Договорились с Колей после 15-го апреля созвониться. Однако и весна задерживалась - снегу в лесу еще было полно, и стройка моя меня не отпускала, в общем, в апреле так я никуда и не выбрался и никого не принял. Потом - Первомай, массовый заезд отдыхающих – не до охоты. А на вторые майские должен был близкий друг и партнер из Москвы приехать. Погода вроде ничего, снег сошел, по ночам уже не сильно зябко. Вот я и решил Николая попросить сводить нас на глухаря. Обозначили время и место – 3 часа ночи с 5-го на 6-ое мая, встречаемся в деревне Уревы, что ниже по течению Селижаровки.

деревня Уревы

Далее спускаемся на лодке еще ниже до заброшенного хутора, оттуда выступаем на глухариный ток. Ну, 5-го мая под вечер друзья, как водится, приехали не с пустыми руками, и с каждым нужно выпить по соточке, друзей - полдюжины, так что набрался я изрядно. Учитывая еще, что последнее время я не высыпался - усталость накопилась, чувствовал себя неуверенно. Грешным делом даже подумывал позвонить Коле, да отказаться, поблагодарив за беспокойство. С такими вот мыслями досидел я до 2 часов за столом, когда народ понемногу стал разбредаться укладываться спать. Пошел отдыхать и мой верный товарищ. «Врешь – не возьмешь!», - сказал я наваливающемуся Морфею и без особого энтузиазма побрел собираться под скептическое улюлюканье оставшихся за столом крепышей, ведущих безжалостную войну с очередной бутылкой. Выдрал из-под слоев паутины кофр с ружьем, набил патронташ ноликом и троечкой и как был – во флиссовом камуфляжном костюмчике и тапочках на босу ногу – загрузился в машину и поехал в лес. Мало чего соображал, наверное, я в то время. Охота на глухаря представлялась мне легкой прогулкой по сухому и чистому хвойнику, а в конце этой прогулки нужно было только на миг сосредоточиться для верного выстрела. Вспугнув глухой лесной дорогой зайца, через 20 минут прибыл в Уревы – живописную деревушку на левом берегу реки Селижаровки.

 

Река Селижаровка в Уревах

Казалось, она необитаема – электричества в ней до сих пор нет, машин во дворах я не рассмотрел. Возможно, дачники еще не успели на лето приехать… Тишина невероятная, только рыба в реке плюхает. Не успел вылезти из машины - из темноты силуэт, - Николай меня уже ждет, - поднялся вверх по реке на лодке с места своей ночевки. Вовремя, три ночи. - А чего, один ты? - Да, - говорю, - я не один, половина от меня осталась, - и та на ногах не стоит, - застолье было многоструйным. А товарищ не смог, - говорю, от него ничего не осталось вообще. - Ну, пойдем, - Коля посмотрел на мои ноги, - сапоги есть? Там по болоту придется идти. - Нет, как-то не подумал. Ничего, в тапках пройду, - глупо хорохорился я. Хорошо, что в багажнике кроссовки завалялись да куртка-хэбэ. - Одевай их сразу, - распорядился Николай. - Ноги сразу намокнут, зато пройдешь везде и не наколешься. Вот и пригодились, - вслух рассудил я. Закрыв машину, спустились к реке и запрыгнули в надувную лодку ПВХ-шку. Оказалось, что Николай с другом своим уже больше суток на природе. Рыбачат они. Через 15-20 минут сплава на моторе причалили к крутому берегу рядом с заброшенным хутором. Потянуло дымком, у костра под самодельным навесом нас встречал Колин товарищ – Роман. Познакомились. Определились каким порядком идем. Рома отдал мне свою зажигалку со встроенным фонариком. О том, что дома у меня в сарае дюжина резиновых сапог на любой вкус и цвет, а в каждом углу висят удобные фонари-налобники, я уже предпочитал не вспоминать. Ну что же, пошли потихоньку. Сначала двигались берегом Селижаровки, перескакивая ручьи и бобровые завалы, слегка проваливаясь в небольших грязевых плато, оставшихся после половодья. Вел Николай. Дошли так до какого-то неведомого и, наверное, почти невидимого знака, повернули от реки вглубь леса. Натопталась вроде бы под ногами тропинка, стало покрепче. Мешали лишь наваленные поперек деревья, да мне - алкоголь, делавший шаг нетвердым, зрение незорким, реакцию замедленной, голову тяжелой. Но постепенно стало отпускать, проветрился все же, подышал. Утренняя прохлада бодрила. Шли минут тридцать – тридцать пять. Вышли на край мохового болота. В центре сосновое редколесье, по краям – покрепче и лес погуще. Здесь и был заветный глухариный ток. Остановились, прислушались. Для этого Николай с Ромой прикладывали к ушам ладони и вращали головами как локаторами. Мой проводник попутно объяснял, что именно я должен вычленить из густой пелены очень красивых лесных звуков. Бывалые охотники между собой определились, что ток слабоват. Зарядились. Договорились кто-куда. Решили, что Роман пойдет правым краем болота, а мы с Николаем – напрямки, к противоположному краю. К этому моменту я начал различать отдельные звуки сложной глухариной песни, мой наставник продолжал меня науськивать. Попутно Николай полушепотом объяснял, что подходить будем скрытно, и поэтому долго. Только под определенную часть песни можно будет делать по два шага-прыжка. Ноги давно промокли, кроссовки поочередно слетали с ног, засасываемые болотом. Несколько раз, когда нужно было двигаться вперед, я оставался выковыривать из трясины свои кроссы. Меня еще пошатывало, но зачарованный красотой предрассветного леса, увлеченный звуками, и связанным с ними неким таинством ритуала, я старался попадать в такт и не терять обувь. Николай еле слышно, нагнувшись к самому уху моему, предложил забрать на время у меня ружье. После этого он взял меня за руку, чтобы исключить мои неверные движения. С этого момента мы общались только жестами и знаками. Иногда, чтобы привлечь внимание, проводник сжимал мою руку. Казалось, я стал понимать, после какого звука глухариной песни мы должны будем сделать очередные два шага, однако пару раз, когда я уже собирался шагнуть вперед, Николай удерживал меня. Дважды глухарь обманул мой слух, и после привычного щелканья-туканья не последовало второй части (или как говорят охотники, второго колена) песни, во время которой глухарь собственно глохнет на пару секунд, и во время которой только и можно было двигаться вперед. Каким-то пока непостижимым для меня образом Николай смог разобраться в той ситуации и не пустил меня вперед, удержав за руку. Все это напоминало мне игру «Замри-Отомри», замирать приходилось в самых причудливых позах и стоять, как мне казалось, больше минуты, а то и двух, пока не возобновится щелканье-туканье, а за ним характерное точение, скирканье, скрежетание. Ноги напряжены, вот-вот сведет судорогой. Между тем, становилось все светлее, и хотя солнце еще не показалось, видно стало гораздо лучше. Прошли по болоту мы, пожалуй, метров 150-200, минут за пятнадцать - двадцать, пение становилось ближе и отчетливее, но чем ближе мы подходили, тем реже запевал петух, будто бы почуяв неладное, и паузы меж его трелей становились длиннее. В конце концов, мы остановились и зависли совсем надолго. Звуки прекратились. Я видел, как Николай слева от меня всматривается вперед и вверх. Сжав мою руку, он едва заметно поводил указательным пальцем по воздуху, изображая будто лежащий месяц или рогалик, зыркнул глазами вверх и очень медленно вернул мне ружье. Приняв оружие, я положил большой палец на предохранитель и стал всматриваться в сосновые кроны. Внезапно довольно толстая ветка на втором от меня дереве чуть шевельнулась, я отчетливо различил хвост, осознавая, где именно находится моя цель и снял предохранитель. Мы оба ожидали увидеть глухаря чуть дальше и чуть ниже, а он оказался практически над нами, в 25-30 метрах. Медленно подняв ствол, я не спеша прицелился и выстрелил. Николай сорвался к месту падения птицы, на ходу сетуя, что я плохо попал. Однако через мгновение после того как трофей оказался в его руках, я услышал: «Все, озяб! Хорошо попал. Килограмма четыре с половиной. Поздравляю. Есть веревка?». Я пошарил в кармане куртки-хэбэ, там весьма кстати лежал свернутый в рулон то ли пояс от куртки, то ли ремень от армейского вещмешка. Ноги петуха связали между собой, перекинули ремешок с трофеем через отломанную с болота сухую палку, палку я водрузил себе на плечо. Часы показывали 5 утра. Пошагали в обратный путь, на всякий случай немного подождали на краю болота Романа, но он после моего выстрела здесь так и не появился. Коля предложил ждать его на месте стоянки у реки. Дорога к привалу на берегу в довольно быстром темпе заняла минут 30, видно было гораздо лучше, идти было легче. Кощунственно звучит, но у меня за спиной будто бы выросли крылья. Я вспомнил Дункана Маклауда, который подпитывался силой убитых им врагов, попутно взрывая канализационные люки и вышибая стекла припаркованных автомобилей… Хотя ничего враждебно-личного к несчастной птице я не испытывал, врагом моим она уж точно не была. Тут просто так: «Или ты его, или он тебя!», - оправдывал я себя. Охота - дело немного жестокое. Тем лучше я понимаю теперь Романа и Николая: один вообще без ружья ходил, другой не стрелял... Рома появился в лагере минут на пятнадцать позже нас. Ну как? – спрашиваем. - Подошел, - говорит – смотрел, любовался самцом глухаря до той поры пока тот, вытянув шею, не обнаружил наблюдающего его человека, не слетел и не скрылся. - А чего не стрелял? – меня распирало любопытство. - А зачем? Я уже не один раз в жизни стрелял. Жалко их. Просто понаблюдать, послушать его песню, это такой же кайф, если не больший. Мы давно уже в лес так ходим, стрелять – не стреляем, все больше смотрим, да слушаем… Тут мне мультик вспомнился про дядю Федора, кота Матроскина, Шарика и его увлечение фотоохотой. Проникся уважением я к своим теперь таким близким друзьям! Хорошо, что товарищ мой московский давеча заснул, - подумал я, - а то пожалуй, еще на одну красивую птицу в здешних местах стало бы меньше, - Рома ведь подвел бы моего друга на выстрел, так же как меня подвел Николай. В лагере ненадолго присели вокруг догорающего с момента нашего ухода в лес костерка. Накануне сваренная уха была как нельзя кстати: навариста и ароматна. Холодный бульон пили по очереди, прямо из котелка. И подумалось мне вдруг вслух, что люди вокруг не все сплошь хапуги, да браконьеры, есть приличные, жаль, что по этой жизни все меньше их остается. Начали собираться и грузить вещи в лодку. Дискуссия продолжалась. Оглянитесь вокруг – сплошь и рядом: сетями ловят как в последний раз, гадят вокруг, будто больше никогда здесь не окажутся, пилят и воруют лес, электроудочками выбивают все живое…На уме только одно – сколько получат денег. Взгрустнулось нам всем. Но нужно двигаться дальше. Запущен лодочный мотор. Мы с Николаем уселись. Рома толкнул лодку, запрыгнул сам. Против течения, втроем поднимались по реке минут 45. Пропитавшись сырым рассветным воздухом, изрядно озябшие, мы мечтали, чтобы хватило в баке бензина до Урев. Его, слава богу, хватило. Выгрузились, разобрали вещи, я подогнал машину поближе к лодке. Поблагодарил товарищей, закинул трофей и ружье в багажник и поехал домой. Потом мне рассказывали, что пока я спал, вчерашние скептики, а ныне отрезвевшие товарищи экскурсиями ходили к первому в моей непутевой жизни глухарю, и восхищенно цокали языками, не веря своим глазам.

P.S. В тот же день, 6-го мая, трофей был распотрошен, сварен и съеден в виде вкуснейшей лапши.

В сентябре 2012 года я забрал наконец у местного умельца -таксидермиста чучело токующего глухаря.В следующий раз сам крепко подумаю стрелять или не стрелять, но ходить, слушать завораживающее пение дикой красивейшей птицы буду точно.

Андрей Гучков.